Евгений Ройзман

Расскажу одну историю. Когда-то в 1988 году замечательный художник Витя Махотин, мой добрый товарищ, подарил мне оклад очень высокой работы.

Я ему говорю:

– Витя, а чего мне с ним делать-то?

А он говорит:

– А ты отдай Валере Дьяченко, он тебе под этот оклад икону напишет.

И я отдал оклад Валере. И забыл. А Валера вскорости уехал в Верхотурье восстанавливать Крестовоздвиженский собор.

Они потом долго там жили. Иконы писали. В начале девяностых к ним Рома Тягунов приезжал. Скрывался там. Несколько хороших стихотворений написал.

В 2000 году ко мне пришел один собиратель и предложил невьянскую икону Воздвижение Креста очень высокого уровня. 1760-х годов. Оранжевый цвет в архитектуре чрезвычайно редок. Это крокоит. Эндемик. Встречается только в одном месте, за Шарташом в сторону Березовского. В невьянской иконе применяется с 1762 года, а официально известен с 1766. По моему опыту, применялся в невьянской иконе годов до 1780-х и крайне редко позднее, а после 1800 г., я не встречал его ни разу. Крестовоздвижение у старообрядцев означает обращение язычников, или победу над иноверцами.

Вообще в Невьянской иконе это единственное Воздвижение Креста XVIII века. Запросил он с меня 25 000$. Мне икона очень понравилась, но цена была несусветная. В то время за 25 000$ в Екатеринбурге можно было купить две трешки. Но это даже хорошо, что он столько запросил, потому что на него все смотрели, как на сумасшедшего, и икону у него так никто и не купил.

И он пропал у меня из виду. И я не знал, как его найти. Но икону всегда помнил.

А в 2008 году ко мне приехала Лена Дьяченко, художник и реставратор, жена Валеры, и говорит:

– Слушай, ты нам когда-то давно оклад отдавал. Мы все про него забыли, а я тут порядок наводила и нашла.

Я взял оклад и рассмотрел его внимательно. Это латунь – «зеленая медь». В XVIII веке эти оклады делали здесь. Меднопосудные фабрики стояли в Быньгах, в Невьянске и в Тагиле. Владели ими Демидовы. А по ту сторону хребта с медью работали Суксун (Демидов) и Нижнеиргинск (Осокин). Первые русские самовары сделали, кстати там. А вообще в средине XVIII века девять из десяти русских медных изделий были изготовлены на уральских заводах.

У меня есть похожий оклад, который точно сделан в Быньгах.

Повертел я этот оклад, вздохнул – замечательный предмет, но куда он мне без иконы? И положил его в кладовку.

И забыл.

Проходит несколько дней. И вдруг ни с того, ни с сего заявился тот парень с иконой, которого уже все считали сумасшедшим.

А он помнил, что тогда загрубил насчет двадцати пяти тысяч, и в этот раз попросил двенадцать. В результате я купил эту чудесную икону за десять. И когда взял в руки, у меня вдруг замерло сердце, и я похолодел от предчувствия. Я положил икону на стол, и полез в кладовку за окладом. Да! Это с нее.

Вы скажете, так не бывает. Да я знаю. Но иногда случается.

Икона эта была очень сложная в реставрации. Много черневой разделки, местами глубоко выдран левкас, так что в ноль уже не вывести, и не восстановить золотое покрытие. Мало того, она была под толстым слоем темной олифы. Реставрация только по тонировкам заняла 220 часов.

Оклад проработан вручную и на нем остались следы горячего золочения.

Это памятник, отмеченный высоким вкусом и уровнем исполнения, сделал бы честь любой экспозиции русской иконы.